воскресенье, 8 марта 2015 г.

О ГОМОСЕКСУАЛЬНОЙ ЭКСПЛУАТАЦИИ В АРМИИ


 

В своей статье "ПРО "НАСТОЯЩИХ МУЖИКОВ", или об опускании по понятиям и не только..." (http://www.liveinternet.ru/users/aibolit-14/post355929585/) я, в основном путём цитирования других авторов, рассказал, как "отпетые" уголовники-гомофобы насилуют и понуждают к однополому сексу своих жертв. Вот небольшой отрывок из этой работы: "гомофобы, то есть люди, презирающие/ненавидящие ЛГБТ-шников, в большинстве своём являются латентными гомосексуалистами, или, как их ещё называют, латентами. Латенты [...] испытывают сильное подсознательное однополое влечение, но комплексуют и боятся самим себе в этом признаться. Именно поэтому они и ненавидят представителей секс-меньшинств (за то что «извращенцы» вызывают у них «нездоровые» фантазии), неосознанно завидуют элгэбэтэшникам. [...] Нередко озверевшие и обезумевшие от гомосексуального голодания латенты постепенно превращаются в социопатов, преступников-рецидивистов, садистов-насильников, маньяков-убийц. Они выплёскивают свою агрессию не только на ЛГБТ-шников, но и на т.н. натуралов, стариков, детей, женщин. Латентные калечат, опускают по понятиям или просто насилуют представителей своего пола..." (конец цитаты). В данной статье было вскользь упомянуто и о гомосексуальном насилии в армии.
Дело в том, что среди военнослужащих, так же как и среди зеков, есть немало латентов, которые насилуют своих товарищей по несчастью. Можно сказать, армия в этом смысле мало чем отличается от зоны. Разница заключается лишь в том, что военные практически не заморачиваются насчёт понятий, и заставляют изнасилованных вступать в однополые связи не только, так сказать, внутри коллектива, но и на стороне - занимаясь проституцией с посторонними клиентами. В процитированном ниже материале об этом рассказывается более подробно:

"Журналист еженедельника "Собеседник" провел небольшое расследование о гей-проституции в Российской Армии. Он приводит множество свидетельств, подтверждающих данные Международной комиссии ООН по борьбе с сексуальной эксплуатацией людей: Россия - один из лидеров по вовлечению солдат в проституцию и порнобизнес. Проблема проституции в армейских рядах - из разряда вечных. Впервые ее стали поднимать в СМИ в самом начале 1990-х годов. За 10 лет изменились только масштабы - спрос растет, все большее число солдат и офицеров вовлекается в прибыльный "бизнес"...

Сегодня за небольшие деньги можно снять бойца прямо в центре Москвы. Раньше "секс в портянках" предпочитали дамы бальзаковского возраста. Теперь основные клиенты служивых - геи. Их возбуждают не столько сами парни (желающих в избытке можно найти на гей-сайтах), сколько армейская форма, атмосфера.

В этом бизнесе не любят чужаков. Один из сутенеров-офицеров, к которому я обратился для подбора мне солдатика, заподозрив в моих расспросах неладное, сказал в лоб: "Притащишь хвост - получишь переломы и Склиф. О худшем варианте догадайся сам"...

"МАМА, В АРМИИ МЕНЯ СДЕЛАЛИ ПРОСТИТУТКОЙ"

В проституты попадают по разным причинам. Одних заставляют. Другие торгуют собой по собственному желанию (отстегивая часть выручки за возможность свободного выхода из части).

Удовлетворяют клиентов салаги (особенно "наклоняют" учившихся в вузах). У них не остается выбора. Особо смелые солдаты пытаются бороться за свои права. Но отстаивать их некому - командование большинства частей повязано в этом бизнесе.

- Когда я стоял на посту, ко мне подошли деды и силой затащили в каптерку, - вспоминает солдат воинской части в Щелково Андрей Морозов (имя изменено). - В каптерке каждый из них по очереди меня отымел. Было больно и мерзко. Продолжалось все недолго. На следующий день многие стали косо смотреть в мою сторону. Я сразу просек, что слухи разлетелись по всей части. Ко мне подошел офицер и в лоб заявил: "Завтра обслужишь двух клиентов". Я понимал, что если скажу "нет", то потом буду харкать кровью, но все же ответил отказом. Услышав "нет", офицер бросил мне в лицо фотографии (деды засняли изнасилование. - Авт.) и сказал: "Не обслужишь - карточки увидит твоя мать".

Илья стал проститутом на втором месяце службы. Ему пришло письмо от девчонки. Сержанту не понравилось, что солдат не дал ему первым прочитать это письмо.

- Он мне сказал, что девчонки мне больше не понадобятся... Вчетвером поволокли меня за казарму на заброшенную спортплощадку, где шли ремонтные работы и все завалено мусором. Там меня поставили на колени, привязали к фонарному столбу, запрокинули голову, несколько раз ударили в пах, так что у меня пропала всякая охота сопротивляться или кричать. Открыли мне рот и по очереди поимели. От первого члена я чуть не задохнулся, от неожиданности стиснул зубы, за что тут же получил в живот так, что на мгновение отрубился. Когда пришел в себя, уже лежал на невысокой деревянной лавчонке из двух досок, под которые были положены кирпичи на такую высоту, чтобы трахать. Испугался жутко, что-то мямлил, просил отпустить, но, по-моему, только распалил своих насильников. Сколько все продолжалось - не помню. Когда все закончилось и я пришел в себя, уже смеркалось. Три дня провалялся в карантине, прямо в казарме. Сначала жить не хотелось, думал что-то сделать с собой. Меня поразило поведение моих насильников: навещали меня, носили фрукты, водку. Потом это кончилось и началось принуждение...

Некоторые бойцы, не выдержав секс-издевательств, кончают с собой. Диких историй известно много. Официальные военные органы списывают самоубийства на "неуравновешенную психику солдат".

В 1997 году на посту застрелился военнослужащий воинской части 83420 (к ней мы еще вернемся). Командование тогда на время прикрыло доходную лавочку.

Солдат срочной службы Алексей И. из Таганрога тоже собирался поставить точку. Но перед этим написал матери: "Здравствуй, мамуля. Меня поимели, как проститутку. Прости. Я решил свести счеты с жизнью. Повешусь на хрен, но меня никто не назовет шлюхой. А если узнаю, что мои младшие братья пойдут в армию, я прокляну тебя... Жить п*дарасом не хочу... Сам себя ненавижу..." В итоге парень оказался в психбольнице.

Главное для сутенеров в погонах - "опустить" человека. После чего он может стать как "активом", так и "пассивом" ("активом" - дороже). Солдат-проституток делят на три группы: отшельники, панельные и причастные.

СЕКС ЗА ТАРЕЛКУ СУПА

Отшельники - самые доступные. Их можно встретить по всей Москве в выходные. Солдаты уходят в "увал" (увольнительную. - Авт.) и начинают предлагать свое тело, гуляя по Москве в поисках клиентов. [...] Они оценивают клиента ("по теме" он или "не по теме" - спит с мальчиками или нет) и подходят с просьбой угостить сигареткой, подкинуть денег или дать позвонить домой. Достаточно уделить внимание такому солдату, и он начинает обольщать клиента. До постели доходит редко. Беседа заканчивается в близлежащем туалете. Достаточно пройтись по общественным туалетам в центре столицы [...] - и станет ясен спрос на "секс в портянках".

- Эти денег много не просят, - рассказывает Игорь, постоянный клиент отшельников. - Большинство - не местные. Они готовы выполнить любую прихоть за тарелку супа и сигаретку.
[...]
После возвращения с "увала" отшельник отстегивает заранее оговоренный процент дедам. Те же отдают долю офицеру. [...]

СОЛДАТЫ СТОЯТ ПОД ОКНАМИ МИНОБОРОНЫ

Панельные, в отличие от отшельников, в поисках денег не гуляют по Москве. Они собираются в определенных точках, о которых известно их потенциальным клиентам. Это место у памятника героям Плевны [...] и... под окнами Минобороны. Особо предприимчивые пробиваются в гей-клубы.

Положив в кошелек минимальную сумму денег, выхожу на охоту. Пункт назначения - памятник героям Плевны. Место самое опасное. Посторонним сюда вход запрещен. В среде гомосексуалистов "Плешка" - самое дно. Обычные геи здесь вращаются весь день. Геи-проститутки и их подельники появляются ближе к десяти вечера.

Мое свежее для этих мест лицо не осталось незамеченным. Подходят мужики разных возрастов. Кто-то просит закурить, а уже потом перейти на "ты", другие предлагают угостить пивом, третьи включают дворники своих машин, фары - таким образом приглашая меня покататься. Солдат не видно. За сигаретку местный завсегдатай Миша (парень лет 16) сообщил, что снять здесь солдата реально в выходные. Раньше их привозили и по будням, прямо в форме.

- Тут же военка (Военная прокуратура. - Авт.) их пасет. У них где-то во дворах стоит "уазик".

Пасет проститутов в форме не только прокуратура, но и местные авторитеты. Они не хотят делить свой бизнес с солдатами. Вопрос упирается в деньги. Гражданский "профессионал" на ночь на "Плешке" стоит около 300 долларов. А боец - всего 500-1000 рублей. Солдатский же минет в автомобиле или в подворотне - вообще 100-300 рублей.

В том, как авторитеты не любят конкурентов, убедился лично. У меня на глазах к машине развозчика проститутов подъехали два мощных мужичка на "девятке", вышли из машины и арматурой начали крушить авто конкурента.

Но, несмотря на столь жесткий контроль, на "Плешке" часто дежурят военные сутенеры. Они меняются, чтобы лица не примелькались, и подчеркивают свое отношение к армии армейским атрибутом. В день, когда я был на "Плешке", дежурил мужичок в кепке цвета хаки. Но он быстро ретировался, когда начались разборки.

СНЯТЬ ПРИЧАСТНОГО СОЛДАТА МОЖНО И В ПРЕДЕЛАХ МОСКВЫ

- Съездите в в/ч 83420 [...] - советует мне председатель Комитета солдатских матерей Валентина Мельникова. - За ней давно тянется дурная слава. Лучше после девяти вечера. Сами увидите, как к части подъезжают машины и забирают солдат.

Эту в/ч иначе называют бригадой охраны Генштаба. Солдаты, проходящие здесь службу, охраняют здания Мин-обороны, Генштаба, Главной военной прокуратуры.

Леонид М., успевший прослужить здесь три месяца, после чего его перевели служить под Звенигород, уточняет, что в последнее время клиенты подъезжают позже, ближе к полуночи.

- Те, что стоят у КПП, "метрдотели", - рассказывает Леня. - Они приветствуют клиентов, дают сигнал солдатам-проституткам. Когда наш батальон заступал в караул, в казармах оставалось человек 40. К нам приходил кто-то из комендантской роты и выбирал "счастливчика" - кто пойдет работать в данный момент. Один раз выбрали меня. Я проторчал на улице несколько часов, но у клиента, видимо, изменились планы. Я понимал, что не получилось сегодня, получится в следующий раз. Потом меня перевели под Звенигород. Я попал в эту часть по блату. Думал, тут элитные войска, а оказалось... Хотел бы сказать ребятам, которым только предстоит пойти в армию: не служите в Москве. Это ад, а не армия. В регионах полегче.

Подъезжаем с фотографом в назначенное время. После 23 часов стало заметно, как из ворот части один за другим выходят солдатики. Они караулят клиентов за ее пределами. И клиенты не заставляют себя ждать...

МНЕНИЯ

Министерство обороны (собеседник попросил не называть его имя):
- Такая проблема свойственна мегаполисам. Но винить армию, Минобороны в целом в том, что в частях процветает проституция - глупо. Мы это осуждаем. Но парни приходят к нам на 2 года с теми позициями, взглядами, которые в них воспитало общество.

Игорь Родионов, экс-министр обороны:
- Проституция в армии?! Чепуха. Ее не было. Сегодня в стране есть политическая проституция и экономическая. До свидания!

Валентина Мельникова, председатель Комитета солдатских матерей:
- Солдаты неоднократно обращались в наш комитет с жалобами. Солдаты доходят до нас с уже тяжелыми последствиями. Как бороться с проституцией в такой закрытой армии, как наша?! То, что солдат принуждают заниматься проституцией - это рабство. Солдат по призыву - натуральный раб, который не может сказать "нет"... (конец цитаты).

В советской армии дела обстояли не лучше:

"В 1980-х (если не раньше) практически все воинские части Советского Союза уже превратились в сборища маньяков-гомосадистов, которые подвергали своих сослуживцев изощрённым пыткам. Со временем эти факты стали достоянием общественности. Однако "патриотически" настроенные граждане всегда пытались внушить населению, что подобные преступления случаются лишь изредка, в отдельных частях, короче - "кое-где у нас порой".
Следует отметить: даже дедовщина в обычном понимании этого слова (то есть "простые" истязания и унижения) по сути является разновидностью гомосексуального садизма. Но военнослужащие давно уже не ограничиваются только обычным чмором.

Вот выдержка из обращения учредительного собрания независимого комитета социальной защиты солдат и матросов советской армии к верховному совету СССР и министру обороны СССР от 15 октября 1989 года:

"Учредительное собрание считает необходимым сообщить о том, что в армии обстановка не меняется, солдаты из касты "салаг" и "молодых" пo-прежнему подвергаются истязаниям и избиениям, разгулявшейся, организованной дедовщины. Для убедительности достаточно сослаться на войсковые части Среднеазиатского военного округа (ныне Туркестанского), г. Семипалатинска: 61657, 55115, 60418, 34514, 24646, 08336, а так же войсковые части десантников. О стройбатах указанного округа, думаем, лучше нас знают в Министерстве обороны, как там обстоят дела с "дедовщиной". В упомянутых войсковых частях и родах войск целые группы солдат, которых "деды" нарекают "опущенными" и обрекают их в женщин, еженочно насилуют в зад и в рот, подвергают самым что ни на есть нечеловеческим обращениям. В упомянутых войсковых частях традиционно ведется оскотинивание молодых граждан под руководством офицеров. Всех новобранцев в течение первого полугодия службы в армии систематически избивают, отбивают, главным образом, почки, печень, ломают руки и ноги, через книгу бьют по голове, чтобы разрушить психику или сделать их ненормальными. Чтобы не оставлять следов от побоев на лице, "деды" через тетрадь ломают и выворачивают челюсти "салагам". Подвешивают "салаг" за ноги и держат в этом положении, пока подвергаемый истязаниям не потеряет сознание, затем сбрасывают с веревки и приводят в чувство ледяной водой. Одной из распространенных форм физического насилия является избиение их в шеренге всеми "дедами". Этой экзекуции "салаги" могут быть подвергнуты и до отбоя. Весь этот полугодок после отбоя по очереди ставят голыми на тумбочку, иногда с ремнем на животе и с пилоткой на голове.
Этим методом "деды" ведут отбор солдат для обречения их в женщин. При этом конкурсе "деды" обращают внимание на внешний вид голого, фигуру, рост и т.д. Если солдат посмеет самовольно сойти с тумбочки и лечь в постель, то это рассматривается "дедами" как неисполнение приказа. Трудно предсказать, что с ним могут сделать "деды" , не считая, конечно, сильного избиения. Весь этот полугодок, после отбоя заставляют ползать голыми по-пластунски под кроватями или в таком виде впереди себя толкать поваленную табуретку, имитируя движение автомобиля, издавая при этом шумы и сигналы машины, лай собаки, перебегающей дорогу впереди "автомобиля". Весь этот полугодок заставляют голыми маршировать по казарме. Перечень издевательств может быть бесконечным, тем более, что он постоянно дополняется. Есть и такой, шибко распространенный прием, когда "деды" дают "салаге" через "черпака" один рубль и приказывают на него купить две бутылки водки, один килограмм колбасы и принести еще пять рублей сдачи. Тех, кто протестует, доводят до уровня четвероногих животных. Зачастую, сами офицеры указывают "дедам", кого из "салаг" надо оскотинить, офицеры опытным взглядом определяют, кто из касты "салаг" может, отслужив, стать носителем информации о жуткой системе "дедовщины". Опущенные, считают офицеры, не будут в народе рассказывать, как их насиловали "деды". "Опущенных" набирается в каждом полугодке до четырех и более человек, численность "опущенных" пополняется и регулируется за счет солдат из касты "салаг" и зависит от количества "дедов". Не все солдаты, дожившие до касты "дедов", переводятся в "деды", а только те, кто обязуется избивать "салаг" и "молодых", отбирать у них деньги, издеваться над ними, "опускать" солдат из касты "салаг", калечить и убивать "салаг" и "молодых", постоянно насиловать "опущенных" в зад и в рот, и т.д., но не ходить в караулы и в наряды. Если "черпак" согласен исполнять все перечисленное, но не согласен насиловать, то он уже не переводится в "деды". Неписанные законы "дедовщины" исполняются всеми солдатами в войсковых частях пунктуальней, чем Конституция СССР.
К главному "деду", а им, как правило, становится старшина роты, прикрепляется "опущенный" на правах личной собственности и жены, положение "опущенных" невозможно с чем-либо сопоставить, оно омерзительно и невыносимо, поэтому многие из них оказываются комиссованными из армии по психиатрическим статьям. После того, как "салагу" изнасиловали первый раз, а насилуют его в красном уголке, ему бреют голову и все тело и так в течение всех двух лет службы в армии, этим занимается раз в месяц специально назначенный главным "дедом" солдат из касты "черпаков". "Опущенных" набирается в роте от 15 и более солдат. Главный "дед" назначает в среде "опущенных" одного солдата старшим, старший из "опущенных" получает распоряжение от главного "деда", для каких коллективных развлечений им надо готовиться и когда. Спят "опущенные" в отдельной закутке на нижних койках. Спать положено только голыми и обязательно в лифчике. Чашечки лифчика наполняются ватой. От подъема и до отбоя лифчики могут находиться в их постелях или у них в кармане, или они их носят постоянно на себе, вынув из чашечек лифчика вату. После отбоя и до подъема "опущенные" должны ходить по казарме, в туалет и умывальник только голыми, но обязательно в лифчике. Насилуют их "деды" постоянно, через час после отбоя и до подъема. Когда "деды" организовывают гульбища в красном уголке после отбоя или отмечают пьянкой день рождения одному из членов своей стаи, то загоняют "опущенных" в красный уголок и развлекаются там до подъема коллективным половым развратом. "Опущенный" солдат обязан стирать, сушить и гладить насильнику: трусы, майку, носки, носовой платочек, х/б, подшивать к форме белый воротничок, мыть и чистить сапоги, возить на себе насильника в туалет и заправлять его постель. "Опущенные" солдаты обязаны носить при себе на веревочке в кармане обеденную ложку и приходить с ней в столовую. Кушают они в столовой за отдельным столом и только из посуды, которая предназначена только для них.
Каждый "опущенный" солдат обязан мыть в бане, закрепленного за ним "деда", стирать для "деда", обменять два комплекта нательного белья. Один комплект фактически предназначен "опущенному", но ему не положено им пользоваться, а "дед" за его счет дважды обменяет нательное белье в течение десяти дней, между банями. "Опущенные" ходят всегда в грязной повседневной форме, смотреть за собой они просто не успевают.
"Опущенные" солдаты назначаются в наряд через день, но только на кухню и дневальным по роте. За ними закрепляются солдаты, которые следят за каждым их шагом, чтобы не смогли вступить в разговор с солдатами из другой роты или вообще, с неизвестным человеком, не передали сообщение домой о своем животном существовании в армии.
"Опущенные" лишены права свободно перемещаться по территории войсковой части. Их письма домой и из дома просматриваются "дедами", деньги и посылки у них отбирают, как и 7 рублей, которые выплачиваются солдатам из госбюджета. С "опущенными"' никто из сослуживцев не имеет права разговаривать и тем более им сочувствовать. Офицеры солдат тоже насилуют, понятно, больше днем. Они берут солдат к себе домой вроде для того, чтобы помыть полы, или выполнить другую хозяйственную работу, продолжительность этих работ может быть сутки и более. Офицеры предпочитают насиловать солдат не из числа "опущенных". Этих солдат ничем не отмечают и сослуживцы могут даже не знать, что их насилуют офицеры. О них знают только "деды", но об этом не говорят, собственно, точно так же и офицеры не замечают в казарме "опущенных". Здоровье "опущенных" резко подрывается из-за постоянного насилования и лишения сна.
Когда в войсковую часть приезжают с проверкой из военного округа или министерства обороны СССР, то командование части усиленно готовится.
На время проверки офицеры кладут "опущенных" в медсанчасть или медпункт. Если "опущенные" окончательно измотаны и очень плохо выглядят, то их помещают даже в госпиталь, но не более двух человек из роты, обращаются с ними в госпитале также, как в войсковых частях. Перед отправкой в госпиталь им тщательно бреют или стригут голову и все тело, это и является их паспортом. Если не удается скрыть их в лечебницах, то отправляют в какой-нибудь наряд или сажают на гауптвахту, если не удается скрыть и на гауптвахте, то "опущенных" на время проверки меняют на солдат из другой роты или части, но ходят эти солдаты в проверяемых ротах и частях под фамилиями "опущенных". Ни у одной инспекторской группы никогда не возникало желания проверить фамилии солдат во время переклички по военным билетам.
Если не удается скрыть их на время проверки, тогда на них одевают чистое нательное белье, новое х/б, забирают из кармана обеденную ложку и снимают лифчик, затем "инструктируют": если, мол, вы пожалуетесь проверяющим, вас комиссуют из армии по психиатрическим статьям, скажем 7б. А из-за психиатрической статьи в военном билете не примут на учебу ни в какое высшее учебное заведение и, тем более, на квалифицированную, высокооплачиваемую работу. В увольнение "опущенных" не выпускают.
Все "опущенные" обязательно являются комсомольцами. Среди них есть и сержанты. "Опущенные" переводятся из касты "салаг" в касту "молодых", но никогда не переводятся в касту "черпаков", и тем более, в касту "дедов".
Касты "салаг" и "молодых" являются низшими и не почетными. Командование части и офицеры устраивают пышные проводы демобилизующимся "дедам". Строят на плацу весь личный состав войсковой части и под звуки духового оркестра вручают им документы с правом выехать домой, затем объявляют благодарности, вручают грамоты и ценные подарки за безупречную воинскую службу, выдают "дедам" рекомендации для внеконкурсного поступления в высшие учебные заведения. Особо отличившихся "дедов" перед демобилизацией даже ухитряются принять кандидатами в члены КПСС. Церемония праздничных проводов заканчивается торжественным маршем под оркестр.
"Опущенным", которые отбыли два года в нарядах по кухне и в казарме, за один день до освобождения из войсковой части предлагают незаметно подготовиться к оставлению расположения части. После отбоя, и опять в красном уголке, где их начинали насиловать в зад и в рот, главный "дед" выдаст им документы, предварительно получив от них лифчики и ложки с дырками, и подписку о неразглашении "дедовщины" в обществе.
Пробыв в армии, "опущенные" так ни разу и не подержали в руках автомата. Переступая порог КПП, "опущенный" солдат услышит в спину слова дежурного по части офицера, что заключенных и то освобождают из тюрем и лагерей днем...
Приходится с горечью признать, что, несмотря на заявление Министра Обороны о том, что "дедовщины" в армии нет, на самом деле она приобрела неуправляемый размах и ставит под угрозу жизнь и здоровье многих солдат. "Опущенных" в строительных частях еще и клеймят. Так, если "деды" насилуют опущенных в зад, то татуируют кругляшок на руке выше локтя, а если насилуют в рот, то татуируют кругляшок с точкой внутри. "Опущенные" работают на объектах до последнего дня службы.
Член организационной группы Независимого комитета социальной защиты солдат и матросов, оказался случайным свидетелем, как 29 мая 1989 года из ВСО-90 или 659, примерно в 20-20.10 часов, на военной машине марки "Газ-69" с N 73-52-РД доставили полуживого солдата Б. в 11 больницу поселка Ново-Александровка г.Уфы, об увиденном было доложено гарнизонному прокурору, полковнику юстиции Полякову Н.К., который дал вполне ожидаемый ответ, что Б. получил производственную травму. Солдату из ВСО-659, летом 1989 года была проломлена голова, никто из виновных не привлечен к уголовной ответственности. Чтобы скрыть тяжкое преступление, офицеры из ВСО-659 или ВСО-91 в мае 1989 года завезли в Уфимскую больницу N 8, в отделение гнойной хирургии, изрезанного солдата южной национальности. Виновные тоже не были привлечены к уголовной ответственности.
Известно также, что в Уфимском госпитале лежат солдаты, травмированные "дедами", а именно: с выломанными и вывороченными челюстями, с черепно-мозговыми травмами, с порванными аортами сердца и т.д. Скорее всего, потерпевшие солдаты боятся давать показания военным прокурорам, так как военная прокуратура проявляет снисходительность и нежную симпатию к "дедовщине".

(Из статьи https://sites.google.com/site/gomofobiaputkvyrozdeniu/golubye-i-rozovye/zametki-o-gomofobii---3-ili-otkuda-berutsa-manaki).

Сколько в армии латентов, а сколько осознавших свою ориентацию гомосексуалов, сказать трудно. Наверняка исследования на эту тему в России не проводились. Рискну предположить, что в наше время среди призывников латентных больше, чем среди офицеров, некоторые из которых пользуются секс-услугами солдат практически постоянно... Однако об одном можно говорить с уверенностью: гомосексуальное насилие процветает там, где люди не могут удовлетворять свои гомосексуальные потребности нормальными способами. То есть, в основном - в гомофобных странах типа России.

________________________________________

Автор не призывает к разжиганию розни и не утверждает, что все без исключения военнослужащие и пр. неполноценны, опасны и т.д.

_________________________________________________________